Rosenrot (radiowestin) wrote,
Rosenrot
radiowestin

ми втомились як ніколи від зими

Сколько всего случилось за год.
Вот я встречаюсь с N. на двойном еще тогда майдане, сразу после приветствия рядом начинается заварушка, мы хватаем друг друга и оттягиваем с места происшествия, а потом идем держась за руки вверх по Грушевского, смотрим на отряд "Беркута" под Кабинетом министров в свете фонарей и ни о чем пока не подозреваем.
Вот я лазаю на корточках по полу, обклеиваю скотчем по краям плакаты, чтобы не рвались.
Вот только лютый холод останавливает меня от того, чтобы 19 января после акции памяти пойти на Грушевского на побоище.
Вот небольшие, чуть крупнее моих, мужские руки, с пальцев которых никак не оттирается копоть, и я, придя домой и глянув в зеркало, обнаруживаю мелкие-мелкие пятнышки копоти у себя на лице и на шее.
Вот я чалапаю по заснеженным улицам Печерска, и все вспоминаю "Белую гвардию", и такой белый-белый снег кругом, и тишина.
Вот в ночь с 18 на 19 февраля я возвращаюсь домой, проделав большую часть пути пешком, а город совершенно пустой, лишь кое-где по улицам шастают заблудшие титушки и уже готовые к весне коты, и по приходу отписываюсь, что я цела, и думаю только об одном: "если все же со мной что-то случится, пусть о --- будет кому позаботиться".

После февраля майдановская часть моих приключений закончилась, но пошло-поехало уже личное. Вот я сдерживаюсь, чтобы не разреветься прямо в офисе у заказчика; вот я делаю уборку в пустой квартире с занавешенным зеркалом; вот где-то в районе Пасхи, что ли, неделю просто не вылезаю из рыданий; вот глажу-глажу очень несчастного мальчика, чтобы он хоть как-то расслабился у меня на руках; вот на концерте мне плохо от самой музыки, и я не могу ни плакать ни не плакать, и в антракте закуриваю впервые за два года; вот я сижу на балконе в гостях и меня от людей отделяет толстый-толстый слой оргстекла, и только курение кое-как вводит меня снова в реальность и в контакт с людьми; вот атмосфера в комнате как во французском фильме 60-х, но в кино воспоследовавший секс не покажут, а тут, конечно, я проживу его полностью; из лета я помню преимущественно слезы в твиттер, которые становились все сильнее; вот я возвращаюсь домой из гостей и думаю о том, как же мне не хватает права чувствовать то, что я хочу; вот какие-то трогательные ночные смски, которые уже, конечно, ничего не спасают; а дальше осень, с холодным морем, со Львовом, через который мне проступает совершенно другой город, и курю я все меньше, и внутри все спокойнее, и боли все меньше, и небо тоже давит меньше с каждым днем, и жизнь потихоньку становится если не хороша, то по крайней мере выносима, и я ей, жизни, как-то принадлежу.

И все это и многое другое спрессовано в голове, и только что вернулась с Майдана, а там так непривычно без баррикад, палаток и полевых кухонь, а в "Двух гусях" все такой же аншлаг и за столиком напротив бригада медиков, только теперь у людей нет касок на головах и лица открыты, а медики бодро наяривают коньяк, а вверх по Институтской свечи и цветы, цветы и свечи, и мы искали Европу - а нашли Украину, и я искала кого-то - а нахожу себя. Я не люблю Киев, мне в нем некомфортно, но когда вспоминаю реплику "вот бы такое же на Тверской", я понимаю, что люблю это общество, сделавшее чудо толкиеновского масштаба своими руками, и рада, что мне повезло жить внутри него и быть его частью. И у меня очень сложные отношения с образом себя, но другой себя у меня не будет даже в любом другом городе, и вот, все это прошло, как прошла черная весна 2012-го, как прошла лихая тюремная история в 2011-м, как проходили многие другие трудные периоды, а я все это пропустила через себя и все еще жива и даже не совсем покалечена, только плачу много, но надо же всю копоть из души вымыть.

Отматывала твиттер на год назад, нашла в твите за 21 ноября 2013 года все ту же цитату про склеившееся сердце, с которой я на своем сердце проходила весь год, ну вот так, стало быть, оно в прошлом ноябре и задалось.

Стережіть її, янголи, беріть під крило легке.
Скажіть їй, хай зберігає спокій, коли входить в чергове піке,
хай лишить собі мої рукописи, моє срібло й моє пальне,
до речі, спитайте її при нагоді, чи вона взагалі пам’ятає мене.
Tags: euromaidan, mi corazón, нічне
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments